Воистину Нарутофапер.
И ведь ждёт. Ночь ждёт, день ждёт. Чай давно стынет, чайник давно не кипит. Ждёт.
А он сидит и смеётся. Совсем сидит и совсем смеётся, будто ничего другого и делать не умеет. И шарф этот треклятый, зелёный, в три оборота, нос закрывает, щеки закрывает, глаза оставляет. Глаза смеются, им почти не стыдно за свою радость, и ничего, что чайник давно не кипит. И то, что их почти всю жизнь ждали – совсем не стыдно.
А ведь он ждал. Он, может быть, чайник потому и перестал кипятить, чтобы по закону подлости кто-нибудь пришёл. Всю жизнь не кипятил, а теперь только посмотрите, не стыдно. Всю жизнь без горячего чая, а ему не стыдно. Где шлялся, чёрт тебя дери, где шарф взял? Как за смертью посылал.
Смерти не принёс, кипятка не принёс, но только посмотрите, как радуется. Вокруг огромная осень с цветастыми падающими листьями, с большими перелётными птицами, с радостными детскими лицами, и длиннющим зелёным шарфом в три оборота.
И счастья в нём больше, чем во всех влюбленных мира. Приторное счастье – откусишь и поморщишься. Но так хочется откусить, сожрать всего к чертям, и даже шарфом не подавиться. Пришёл ведь, к чаю пришёл.
Здравствуй, сентябрь.
А он сидит и смеётся. Совсем сидит и совсем смеётся, будто ничего другого и делать не умеет. И шарф этот треклятый, зелёный, в три оборота, нос закрывает, щеки закрывает, глаза оставляет. Глаза смеются, им почти не стыдно за свою радость, и ничего, что чайник давно не кипит. И то, что их почти всю жизнь ждали – совсем не стыдно.
А ведь он ждал. Он, может быть, чайник потому и перестал кипятить, чтобы по закону подлости кто-нибудь пришёл. Всю жизнь не кипятил, а теперь только посмотрите, не стыдно. Всю жизнь без горячего чая, а ему не стыдно. Где шлялся, чёрт тебя дери, где шарф взял? Как за смертью посылал.
Смерти не принёс, кипятка не принёс, но только посмотрите, как радуется. Вокруг огромная осень с цветастыми падающими листьями, с большими перелётными птицами, с радостными детскими лицами, и длиннющим зелёным шарфом в три оборота.
И счастья в нём больше, чем во всех влюбленных мира. Приторное счастье – откусишь и поморщишься. Но так хочется откусить, сожрать всего к чертям, и даже шарфом не подавиться. Пришёл ведь, к чаю пришёл.
Здравствуй, сентябрь.